malamba | Окно в Париж

Среди множества окон мира, безусловно есть окно в Париж. Вы открываете его, а за ним - залитая вечерним солнцем набережная Миттерана, череда мостов слева и справа, и среди домов, на фоне заката - ажурная тонкая спица Эйфелевой башни.

А представьте, что вы вот живете там, в двух с половиной минутах ходьбы от Лувра, прямо у Моста Влюбленных, с которых периодически снимают замки - любовь, она так коротка, другим тоже хочется любить и верить в вечность, - посреди парижского великолепия, соединившего буржуазность и романтику, любовь и расчет. И вечерком, зевая, открываете окно...

Как скажем, вот она.

Мадам преклонных годов, пронзившая протранство суровым (в чем можно убедиться, увеличив картинку) насупленным взглядом.

Не?
Я вот тоже не.

В голову приходит всякое: быть может, это ведьма, готовящая на узенькой длинной парижской кухоньке в колбах и ретортах магические зелья и сбывающая их по вечерам на бульваре Клиши. А остаток сливает в Парижские катакомбы.
Она жила здесь века, маскировалась под торговку зеленью, провожала взглядом гугенотов, Людовиков, опасливо косилась на священников и суровых наполеоновских солдат, участвовала в Сопротивлении, а вот теперь живет открыто и не таясь, позевывая на вечер, сетуя, что травы для зелий уже не того качества и легко доступны в сети супермаркетов Моноприх и Каррефур...

Или нет, нет, это киллер, спавшая целый день перед ночной работой, а теперь открывшая окно и проверяющая ветер и директиву. Да-да, потом она закроет окно, аккуратно и нежно соберет ложе и затвор в единое целое, приладит приклад, навесит тяжелый монокуляр-тепловизор и, оперев сошки на письменный стол с бутылкой Шато Левалье-Лас Касес и пепельницей, полной тонких дамских окурков, выставит ствол в сторону моста Александра III. До проезда колонны еще час, но ей не привыкать ждать...

А может, это фрейлина Марии Терезии Испанской, которая вместе со своей госпожой глотнула из тонкого хрустального флакончика бесцветную жидкость, привезенную из Америк и приподнесенную в дар самим Понсо де Леоне, которого, впрочем, к тому времени звали уже иначе.
Эликсир подействовал, они пережили своих соотечественников. После Марию Терезию унесла жажда новых впечатлений и ветер революций, а фрейлина осталась в любимом городе, переезжая из века в век, из дома в дом, живя на проценты и тщательно скрывая свою дату рождения...

Ох, как думаешь, сколько тайн и историй хранят эти парижские окна, прикрытые ставнями, так внутри начинает сильные биться сердце.