![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Похвала хрени
Во время ханами - любование цветущей вишней.
Предаваясь размышлениям о цветении сакуры и связанных с нею церемониях, я пришел к выводу, что любование опадающими спелыми мандаринами где-нибудь в Сорренто ничем не отличается от любования сакурой в предгорьях Фудзи.
Более того, второе несомненно предпочтительнее, поскольку со всей очевидностью проявляет мысль, что любование находится внутри нас, а не вовне. И движение, всплывшее на волне чувств, а затем перетекшее в движение кисти - к иероглифу "Здесь был ...", возможно, точнее именно где-нибудь в Амальфи или Позитано, поскольку наполнено несравненно более широким смыслом, контекстом и последствиями...
И эта утонченность порыва, видимо, происходит от любви к прекрасному, от понимания гармонии вещей, красота которых особенно очевидна при контрасте и которая требует особой дани в виде подчеркивания и выделения этого контраста. Ломая идеальный дощатый забор, мы тонко обособляем его хрупкое совершенство. Выводя баллончиком с черной краской затейливые иероглифы "выкуси" и "накося" мы преклоняемся перед совершенной белизной стены, нуждающейся в восхищении и долгом любовании.
Именно эта внутренняя любовь к гармонии и совершенству является нашей национальной идеей, которая отличает нас от других народов.
Предаваясь размышлениям о цветении сакуры и связанных с нею церемониях, я пришел к выводу, что любование опадающими спелыми мандаринами где-нибудь в Сорренто ничем не отличается от любования сакурой в предгорьях Фудзи.
Более того, второе несомненно предпочтительнее, поскольку со всей очевидностью проявляет мысль, что любование находится внутри нас, а не вовне. И движение, всплывшее на волне чувств, а затем перетекшее в движение кисти - к иероглифу "Здесь был ...", возможно, точнее именно где-нибудь в Амальфи или Позитано, поскольку наполнено несравненно более широким смыслом, контекстом и последствиями...
И эта утонченность порыва, видимо, происходит от любви к прекрасному, от понимания гармонии вещей, красота которых особенно очевидна при контрасте и которая требует особой дани в виде подчеркивания и выделения этого контраста. Ломая идеальный дощатый забор, мы тонко обособляем его хрупкое совершенство. Выводя баллончиком с черной краской затейливые иероглифы "выкуси" и "накося" мы преклоняемся перед совершенной белизной стены, нуждающейся в восхищении и долгом любовании.
Именно эта внутренняя любовь к гармонии и совершенству является нашей национальной идеей, которая отличает нас от других народов.