34-ый скорый

[malamba]

У Борхеса есть прекрасный и как и все его рассказы текст "Приближение к Альмутасиму", который по удивительному стечению обстоятельств не имеет ничего общего с этим фильмом за исключением двух деталей.

Первая - слово "приближение". Возможно сюжет является приближением к чему-то, о чем мы не догадываемся в начале фильма и  о чем точно так же не догадываемся в конце. Впрочем, ощутимое различие между двумя этими недогадками есть. Не исключено,  что дискурс об этом различии и является главным содержанием фильма, который на вот эту нереальную малость больше своей внешней сюжетной части.

Вторая деталь - сам Борхес в виде названия станции подземки Буэнос- Айреского метро. Оно не случайно, оно преднамеренно, оно нарочито  и является атрибутом первой детали. Провокативным или образовательным - иной вопрос, выходящий в область, где реальность топчется на месте в попытке назвать себя магической или изнывает в попытках опровергнуть себя, проявить вторую часть словосочетания "магический реализм".

Весь этот поток слов, как уже не все догадались, всего лишь преамбула, которой я тщетно попытался воспроизвести атмосферу фильма, долгие диалоги и крупные планы, в которые нужно погрузиться, а затем долго и смачно переживать - нет, не закоулки аргентинского метро, а вот то большее, что скрывается за ними, как за присутствующей в данный момент реальностью.

Мне вспоминается Маркес и его безусловно унылое, занудно томительное повествование о ста годах одиночества, от которого нет сил оторваться, потому что оно затягивает в себя деталями, мелочами, невозможностью и раскрепощенностью смыслов. 
Этот фильм того же плана. Бесконечно длинный, петляющий по тоннелям и лестницам, но захватывающий с третьего кадра. В производственном романе времен латиноамериканской депрессии прорастают вдруг фантастические, магическо-фантастические корни. Оказывается, что все не так предсказуемо, и тебя пробирает хорошая научно-фантастическая дрожь, на которую накладываются выщербленные стены, граффити и обустроенность класса, который хотелось бы назвать средним, но не поднимается голос.

Да-да, Фильм бесподобен. Да-да, фильм не лишен недостатков, киношных штампов (простим студентов института кинематографии Буэнос-Айреса). Да-да, несмотря на это, он бесподобен все равно. Вот этой латиноамериканской магичностью, которую не передать словами.

Кстати, однажды в небольшом аэропорту Каппадокии я видел трех аргентинок. То, что это были аргентинки, я узнал позже, когда они показывали темно-синие гербастые паспорта на контроле перед посадкой.
Девушки поразили меня с первого взгляда. Невысокого роста, но с бесподобными фигурами, в которых не было ничего лишнего. Черноволосые. Со жгучими испаноговорящими взглядами. 
Вот эта волшебная смесь индейцев, испанцев, инопланетян, фашистов чувствовалась сразу. От нее захватывало дух и хотелось звать католического священника и под рамкой металлодетектора надевать кольца на пальцы и говорить "Si". Всем трем сразу.

И вот этой латиноамериканской смесью полнится фильм, наполняет поступки соседской девочки-авантюристки, поступки самого Дэниэля - главного героя, меняет день на ночь (а ночью ведь все интереснее и захватывающе, не так ли?)
Одним словом, магический реализм во всей своей красе.
Безусловно, это фантастический фильм, который must have  в коллекции, аккурат между Терри Гилиамом и Спилбергом.

Ну и обязательный спойлер.
Убийца - не садовник. Там вообще черт не разберет, что с ними всеми случилось. Хотя я подозреваю, что так и было задумано с самого начала. Три сногсшибающие аргентинки, потерявшиеся из виду в Стамбульском аэропорту. Поезд метро, который исчез из виду чуть южнее и чуть дальше - явления одного порядка, предназначенные для того, чтобы ставить в тупик, вносить беспокойство неудовлетворенности и страстное желание посетить Аргентину...

А фильм называется Мёбиус (Moebius), 1996 года.