Фокусник

[malamba]

До дня, когда зажигают фонари Джека из толстых упитанных тыкв, все меньше, а потому настала пора тыквенных историй.
В самом деле, есть намного более интересные вещи, чем политика.

У героя Каприо в "Начале" был тотем - маленький деревянный волчок, которым он проверял реальность вокруг.
Этот волчок, когда я смотрел фильм в первый раз, подкупил сразу же. Ибо все правильно: Там нужно иметь ориентир, который достоверно подскажет, в каком именно мире ты пребываешь.

Только все, что наговорил устами Ди Каприо сценарист - лабуда. И об уникальности, и о скрытности тотема, и обо всем остальном. Кроме того, волчок не подойдет: для него нужно время и ровная поверхность.
В качестве идеального проверяльщика подходит шарик: металлический или стеклянный, к которому должна привыкнуть рука, и который должен быть всегда под рукой.
А метод проверки - просто выпустить шарик из руки с желанием, чтобы он завис. В нашем мире сработает гравитация, а Там все зависит от вашей воли и желания. Если упал - ничего не доказывает, упасть он может и тут. Но вот если завис...

Почему я с такой уверенностью об это вещаю? Потому что знаю об этом намного больше чем сценаристы "Начала". И намного раньше их.

Когда мне было одиннадцать лет, я повстречался с одним фокусником. То, что он фокусник, я решил еще тогда, а сейчас как-то и не пытаюсь опровергнуть. Фокусник и фокусник.
Дело было в очереди, обычной супермаркетовской очереди. Меня отправили за сметаной и молоком. Возможно, это был только предлог, чтобы я свалил из дома на свежий воздух, не знаю, во всяком случае, в очереди я стоял с намерением заполучить литровый тетрапак молока и сметану - вот уж не помню, в чем ее тогда продавали.
Впереди стоял дядька - по мерке одиннадцатилетнего. Думаю сейчас, ему было лет до тридцати.
За мной, врать не буду, топтался не помню кто. И почти в самом конце- тетка, крикливая и скандальная.

Очередь изнывала, поскольку на кассе что-то меняли. Или чековую бумагу, или деньги, или кассиршу.
И я изнывал. И высматривал, может в других кассах свободнее. Но другие другие высматривали. Так что перебегать не имело смысла.
И я нетерпеливо ждал. И другие так же нетерпеливо ждали. Не ждала только тетка в хвосте - она бухтела, она злилась, она понемногу начинала истерить и заражать окружающих.

А вот молодой человек впереди меня был спокоен, спокоен как менеджер супермаркета в пять минут седьмого. То есть, его вообще ничего не трогало. Он даже не ждал - он просто пребывал за пару человек до кассы и парил в бесконечном спокойствии.
Я заглянул ему в глаза - может, он спит?
Он вопросительно оглянулся на меня. 
"Вы будете стоять?" - сказал я, чтобы что-то сказать.
И вот тогда этот парень оживился. Он очень странно посмотрел на очередь, на тетку, на кассу, на меня. Мол, кто тут? Потом полез в карман джинсов. И достал маленький синий стеклянный шарик. 
К кассе парень стоял спиной. Для оставшейся части очереди руку с шариком загораживал я.
Парень усмехнулся мне как заговорщику и отпустил шарик. 
Тот соскользнул с его ладони, начал падать, а потом вдруг остановился.
Я до сих пор это помню: ладонь, а ниже сантиметрах в пяти висящая в воздухе синяя полупрозрачная сферка.
Шарик просто висел и не падал.

Я сглотнул. Потом посмотрел на парня. Тот задумчиво смотрел на шар.
"Если он завис, - сказал он. - Значит... я сплю ".
Я молчал, замерев.

Парень спрятал шар, усмехнулся мне - я по прежнему стоял остолбенев, - а потом повернулся в сторону тетке и сказал ей что-то. Каких-то пару фраз, которые не удержались в памяти. 
Как собственной расшалившейся собаке. Как марионетке. Или даже нет - как персонажу собственного сна.
И тетка, истеричная, злобная, говорливая Зина-Корзина, явно любящая скандалить и умеющая это делать - долго, смачно и со вкусом, заткнулась. Молниеносно сдулась, словно внутри ее выключили. Или переключили на нормальность.

Эту историю я помню до сих пор. Кстати, молоко, которое я тогда принес домой, оказалось скисшим.

Так вот. У меня намного позже появился точно такой же синий стеклянный шарик. Он сопровождает меня везде, лежит на столе у компьютера, прячется в недрах чемодана, когда я еду куда-нибудь.
И за все время, пока он у меня, я ни разу не поднимал его, не раскрывал ладонь и не позволял соскользнуть в объятия земной гравитации и ненарушаемых физических законов. 
Чтобы потом не проговорить ошалело: "Значит, это сон"...