Одни называют его "Баунти"...

[malamba]

Вот зачем я его читаю...

Хайнлайн напоминает мне еще детсадовского возраста мальчика, который стоит в пяти метрах от газовой плиты, держа в руках спички. Замирая от ужаса и восторга, он зажигает спичку, смотря завороженно то на на газовую конфорку, то на на нас: "Глядите, я тоже могу ее зажечь!" - и тут же тушит.

Ну а как иначе назвать его экзерсисы в виде "она раздвинула ноги и отец вошел в нее", после чего спичка тут же отбрасывается в сторону. Конец главы.
Или к примеру, предложение Майкла Бену и реакция Бена. Что? Секс с Джилл? Да как можно! После чего Бен бежит, а нам приходится догадываться, что должно было случиться. Свингерство? 
Да ладно!
А как насчет секса с самим Майклом, раз уж Хайнлан за свободу и против морали? Во всех возможных комбинациях? С тремя и больше? Слабо?
Но спичка опять отброшена в сторону.

Да и честно, говоря, непонятен смысл всех этих затей. Ради чего? Против морали и за раскрепощенность? А почему не за мораль? Он где-то объяснил это? Дал нам почувствовать, почему именно так хорошо, а по другому - плохо?
Нет, только пустопорожние нелепые разговоры и повисшие в воздухе фразы "семья - это прелесть" с доказательством в виде подробнейшего и унылейшего списка детей и оргазмов.

В чем смысл его замешанных на сексе романов? Что получил главный герой в конце по сравнению с началом. Ну, разумеется, кроме оргазма...
У меня когда-то имелся недописанный недочитанный роман-фентези. Недочитанный, потому что у него напрочь отсутствовала обложка с первыми листами и заодно окончание.
У него была достаточно сложная фабула - двое очень молодых людей совершают путешествие по очень странному миру, следуя вдоль исполинской реки. Нет, это не "Мир реки" Фармера и не его фанфик.
В начале пути они теряют друг друга и весь роман пытаются встретиться, проходя через разные приключения. Им нужно преодолеть себя, побороть страх (некоторые главы - форменный роман ужасов), пойти где-то на компромисс, где-то не предать свои убеждения.

Кстати, глубокий философский роман при внешней легкости текста. Например, герои проживают там достаточное количество лет, заводят подруг-друзей, фактически - супругов. И однажды девушка, с которой временно живет главный герой, спрашивает, к чему все эти поиски, когда они вместе почти счастливы и имеют чуть ли не все, что положено иметь. Главный герой отвечает, что не знает, не видит с этого места цели. Он знает одно - он должен вернуть то, что у него было при старте, то, что он успел растерять за время поисков, вернуть свою полноту. И только тогда он сможет увидеть, куда идти.
Очень символичная мысль, особенно уместная во время кризиса среднего возраста, когда вспоминаешь, сколько у тебя было задатков в детстве, все эти спортивно-музыкальные школы, и с каким умилением учителя физики и рисования пророчили тебе гениальное будущее, каждый - свое, которое в результате растворилось в ежедневных покатушках работа-дом.
А ведь не нужно было сдаваться, а продолжать искать, стремиться, расти дальше.

И вот таких вещей в романе было раскидано множество - к примеру, главным героям было лет по 18-20, подавляющему большинству жителей - около 25. Но имелись и старики - ведьмы, короли, чиновники драконожоры и блюдописцы. Да, ты молод, но как только мир встраивает в себя, как только ты становишься шестеренкой и большом механизме - ты стареешь. Будь свободен - и оставайся молодым.

Все это - преамбула к одной сцене, которая мне вспоминалась при попытке продраться через Хайнлайновые тексты.
Герои теряют свои тела, пользуются чужими. И когда встречаются, не узнают друг друга. Просто продолжают поиски вместе. К тому же Аника в теле подростка.
Через какое-то время они начинают догадываться, а потом осознают, что наконец-то, нашли друг друга. Они постепенно преодолевают помеху в виде чужих тел-  дабы те не мешали им продолжить любить друг друга. Открывая попутно новую чувственность и новые оттенки близости.
И однажды, в самый такой момент, их перебрасывает в пространстве и они оказываются лежащими на алтаре большого храма. Стрельчатые окна, высоченные колонны и длинный неф, заполненный массой людей в строгих темных одеждах: платья и юбки - не выше сантиметра от пола, воротник - в пяти сантиметрах от подбородка, все остальное - разврат! И два голых подростка, все в извергнувшемся вожделении, разгоряченные, возбужденные, в объятиях друг друга. И преломленные через витражи солнечные лучи ниспадают на них как благословение, создавая ореол и дорисовывая крылья.

Мне думается, одна эта сцена стоит всех последних романов Хейнлайна. Потому что в ней действительно вызов, в ней подтекст, она завораживает и отталкивает, она притягивает, потому что боишься представить себя - ни на алтаре, ни, тем более, в мрачной толпе.
Она не оставляет тебя и после - раз я так ее помню. Значит, что-то задела во мне, отперев какую-то потайную дверцу.

В этом - настоящая литература - открыть в тебе что-то такое, чего ты и сам о себе не знал.
А Хейнлайн... Некоторые награждали его премиями и называли одним из столпов.
Другие говорят просто - литературная мастурбация.