Это гунфу лучше

[malamba]

Как-то Лилу Корасон поделилась фразой одной девушки, закончившей писать роман. "Это было человеческое и нечеловеческое счастье".
Не знаю, происходит ли такое только при написании романов, или всплывает где-то еще. Ведь все это - производное от особого состояния, в которое погружаешься во время работы.

То самое гун-фу, которое не принадлежит только боевым искусствам. Маляр-штуркатур, достигший высот мастерства, с седой китайской бородкой, после десятков лет тренировок, медитаций и оттачивания движений мастерка точно так же понимает вот то, сверхценное, настоящее гунфу, как и мастер единоборств.
Или как сантехник.
Сантехники меня привлекают особо своим загадочным стилем. Нет, он не похож на стиль семизведного шаолиньского богомола, скорее на даосские секретные приемы "пьяного мастера" с горы Удан.

Впрочем, я не о них.

Я о том сокровенном, неожиданном и крышесносном, что приходит во время тренировок с клавиатурой.
То, что вдруг ложится одно за другим, как тетрис в ряд, идет потоком текста, причем твоим личным потоком. Разнородные блоки вдруг начинают сочетаться друг с другом, паз с зацеплением, зацепление с пазом, крючок с петелькой, как готовый набор рибонуклеиновой кислоты.

Когда начинаешь писать про казалось бы несущественное, и вдруг понимаешь, что текст склеивается, продолжая уже давным-давно написанное. И все на глазах сшивается в единую строчку. Единый законченный цельный блок. Причем, не просто сшивается, а со смыслом, о котором ты даже не мог подозревать. Со значением, достаточно глубоким, чтобы оно не ошарашивало.

Атами, ну что за городок, думашь ты. И вдруг его улочки тебя трогают. Гораздо глубже даже узнавания, и ты осознаешь, что это именно То Побережье, из "Варенья", куда смотрел Генрих Вайс (все имена случайные) и думал о будущем. И набережную эту я помню, и трех-ярусные линии необычных перил. И ощущение, необычное неуловимое чарующее ощущение Того Мира,

А какого, не знаю сам,
Сталкиваться с подобным, чувствовать, замирать от неожиданности и волшебства, творящегося на твоих глазах, - то самое "Нечеловеческое счастье"(с)