Particularly

[malamba]

 Возможно, автор этой короткой повести - женщина, во всяком случае, женская психология передана вполне достоверно, насколько о достоверности женской психологии может судить мужчина.

Кроме того, многие эпизоды - это просто плавное течение чувственности, которое нужно даже не читать, а пустить через себя, окунуться в нежный неторопливый поток, дать ему овладеть твоими ощущениями, чтобы они  поплыли вслед за ним.
 

Может быть, женская проза в лучших своих вариациях и должна быть прежде всего оболочкой смысла, лепестком, который придает сердцу цвета, его смыслу - определенную форму.

Ибо мир познается не только через содержание, и ощущения, которые он нам дарит - иной его язык, не всегда нам доступный.

Мне вспоминается "Похвала тени", в котором вот это чувствование передано особенно явно.

Это не значит, что эта повесть именно такова, но она прежде всего попытка проникнуть в нас через, да, вполне изысканный, хоть и достаточно сложный набор образов-ощущений.

 

 

Действие начинается в каком-то бесконечно далеком от большого города дачном поселке или даже деревне. Два дома, между которыми общая лужайка, вечно занятая мать, мчащаяся каждый раз по срочному вызову в свою компанию, и две дочки, девяти и четырнадцати лет.

Напротив - мужчина неопределенного возраста "где-то за тридцать", когда титулы "молодой человек" и "эй, мужчина" равноправны и зависят только от настроения кассирш.

Лето. В нем дни напролет звенят кузнечики и парит солнце, а в самом центре этого лета - большая лужайка и вечность впереди без надзора со стороны взрослых. 

Здесь начинается дружба взрослого и девочки-подростка. От первых неуверенных "добрый день", коротких взглядов, к "а можно мы посмотрим", долгим разговорам, а потом и веселому безделью со случайными играми, "самолетиками" и катанием младшей на спине. И конечно, прикосновениями, когда Аня, - ее, кажется, звали именно так,- на короткий миг прижимается к нему всем телом.

 

Первая часть очень тонка и нетороплива. Кто-то может счесть эту неторопливость затянутостью, но тут можно понять автора, эта неторопливость работает на погружение читателя в текст, на достоверность отношений, которые рождаются от мелочи к мелочи. Залитые свободным летним бездельничающим по случаю каникул солнцем.

 

Они вместе собирают какую-то зелень - ее хорошо заваривать зимой, припоминая лето, они ходят в дальний магазин за хлебом и молоком.

Он показывает им свой дом и большие альбомы с чудными животными и растениями. Они бродят по комнатам и рассматривают завораживающие картины на стенах - с давними городами и людьми в старинных одеждах.

 

Понемногу мы начинаем понимать, тут не все так просто. Мартин со своим загадочным прошлым, явно не обычным, с особыми привычками, о которых он оговаривается. И Аня - умная, быстро схватывающая, озорная,  с искоркой, которая обещает многое в будущем.

 

Они загорают вместе. И когда младшая сестра спит, Аня позволяет себе вольности - она снимает лифчик, подставляя солнцу маленькие, только что оформившиеся груди. Мартин рассеянно молчит, только через короткое время говорит, что курочка поджарилась и хватит солнца на сегодня.

Аня играет, захваченная смущением, непонятным желанием быть в  присутствии Мартина вот такой - дерзкой и открытой, с какой-то новой и непонятной тягой к чужому человеку, с которым очень легко и который тебя не обидит. 

Хочу, чтобы так было всегда, вдруг вырывается у нее. 

Он пытается перевести все в шутку.

Нет, не это. Чтобы так же просто. И открыто. Чтобы не смущаться и не бояться.

Это потому, что ты невинная. Через пару лет ты начнешь думать по иному.

Из-за того, что я потеряю невинность, спрашивает она.

Не совсем, хотя из-за этого тоже. Невинность и чистота прежде всего вот тут, - и он показывает на ее сердце. Хотя и все остальное тоже важно. Единороги, я знаю, позволяют подходить к себе только невинным девушкам. Но все зависит от тебя

А после паузы добавляет: "Давай я покажу тебе кое-то." 

Он ведет ее в свой дом. Проводит по комнатам, залитым солнцем, куда-то в глухую и полутемную часть. К тяжелой и скрипучей лестнице, ведущей вверх. Рядом - небольшая дверка.

Куда это дверь, отчего-то спрашивает Аня.

 

Зная финал, мы понимаем, что эта дверца неспроста. И вопрос этот неспроста.

 

Мартин открывает дверцу и Аня видит с десяток ступеней, упирающихся в глухую стену. Она задает вопрос.

Ну, например, чтобы прятаться, смеясь, отвечает он.

Они поднимаются на большой чердак, проходят мимо старых шкафов, Аня видит огромную паутину и паука, размером с подушку.

Не бойся, это чучело, говорит Мартин, и трогает лапу паука.

Справа на шкафу сидит сонная сова.

Сова, удивляется Аня.

Она следит тут за порядком, отвечает Мартин. Еще есть зверушка в дальнем углу. Возможно, это большая крыса. Большая, хорошо воспитанная крыса, которая не позволяет себе ничего лишнего. Кроме того, она составляет компанию сове, чтобы той не было скучно.

Сумрак, беззаботная болтовня Мартина захватывают девушку, она смотрит широко открытыми глазами.

Он подводит ее к высокому круглому оконцу, составленному из разного размера и цвета стекол. Через белое видны только облака и голубое небо.

Так не увидишь ничего, говорит Мартин. Он становится на колено, помогая Аня встать на его ногу и придерживает ее за узкие бедра.

Она приподнимается с его помощью выше и замирает. Проходит минута, он бережно опускает ее на пол, завороженную и замершую.

Видела, спрашивает он. И по ее распахнутым глазам, потрясенному взгляду понимает ответ.

Внизу, выходя из дома, она пытается спросить, что Там, за оконцем, но он отрицательно качает головой.

Это то, о чем я говорил, и показывает на сердце. Если хочешь, мы поговорим об через десять лет. Если ты останешься такой, как сейчас, открытой, доверчивой и чистой.

 

На следующий день он уезжает по делам.

 

Проходит десять лет. Аня, конечно же, забывает об обещании. Ее жизнь полна событиями. Умными разговорами о жизни, снисходительными и умудренными парнями - малыш, ну ты сама понимаешь, что это банально, мир гораздо сложнее, и не все его понимают. Первый секс, первый аборт. Первый косяк на пляже в Гоа, первый опыт втроем - в этой жизни нужно попробовать все, крошка, она слишком коротка для сомнений. Аня пробует. Аня ошибается, закусывает губы, говорит себе, что сильная.

 

Возможно, автор здесь чуть-чуть вторит Пелевину, но в отличии от того, постмодернизм тут не является самоцелью, скорее инструментом, чтобы описать попытки человека открыть как можно больше уголков этого мира и найти в нем себя.

Только в двадцать шесть лет, в какой-то дыре, отказавшись в очередной  раз расширить сознание, она вспоминает об обещании.

И приезжает в тот далекий сельский поселок.

Их дом давным-давно продан, а от дома напротив остались только головешки - он сгорел с год назад.

Аня бродит и бродит по пепелищу, поднимая угольную пыль, не в силах уехать обратно.

Какой-то мальчик долго наблюдает за ней, а потом спрашивает, что она тут делает.

Ищу пепел совы, отвечает девушка. И добавляет, хотя мы мало знали друг друга, я чувствую себя обязанной позаботиться о том, что после нее осталось.

Мальчик спрашивает что-то еще, кажется, откуда она приехала. И Аня, думая о своем, отвечает, что ниоткуда - прилетела на помеле. 

Мальчик что-то говорит вполголоса, тихо улыбаясь.

Проходит еще десять лет.

Круг общения Ани сменился. Бородатых хипстеров, все знающих о жизни, сменили уверенные в себе мужчины, знающие не все, но зато крепко стоящие на ногах. У Ани девочка и почти состоятельный муж. И все прекрасно - смысл жизни искать не стоит, нужно просто наслаждаться каждой ее минутой, ценить ее блага и приумножать.

Но отчего-то все чаще не спится по ночам.

И в один такой бессонный час Аня вспоминает мальчика, стоящего у сгоревшего дома и шепчущего какие-то слова. Она ведь запомнила их тогда, только не обратила внимание. Или не захотела обратить, поглощенная другим.

И эти слова вернулись, всплыли из прошлого только сейчас.

"А ты совсем не изменилась," - произнес тогда мальчик.

На следующий день она летит в ту самую глушь, видит брошенный участок с полуразрушенным  фундаментом. 

Аня решается. Она наводит справки, она раскручивает бюрократический механизм, покупает участок и начинает строить дом. Тот. Прежний. Его дом.

Муж в недоумении: и далеко, нет смысла, но она мягко уговаривает его, она стоит на своем, она жестко и непреклонно не уступает ни в чем.

Проходит еще с десяток лет.

Ее дочке - четырнадцать. С мужем они давно расстались. Тот нашел молоденькую, она не жалела ни о чем. Не скандалила, ни ревновала. Слез не было тоже. Просто расстались, как два чужих человека.

Летом они в том самом доме. Отстроенном так, как помнила она, со всеми деталями. С похожими картинами. С таким же цветным оконцем на чердаке, в которое она заглядывала уже не раз и не два - но за ним виднелись только дальние дома дя редкий пустой лесок, истоптанный грибниками до состояния парковки.

Она завела даже сову, сонное и забавное создание, живущее на кухне.

У дочки появляется ухажер - парень лет на пять ее старше. Аня благосклонна, пусть только это проходит на ее глазах.

Дальше начинаются странности - она все больше и больше замечает в Жене - так зовут юношу, сходства с Мартином.

Она боится ошибиться, она осторожно ищет подтверждения. А потом, когда понимает - по оброненным словам "да, эта картина похожа, но не то", по еще каким-то мелочам, что Женя и есть Мартин, начинает ревновать.

Он выбрал ее дочь, как когда-то ее. Она ведь упустила свой случай.

И ревность поглощает ее. 

Эти сцены описаны мастерски - как чувство, заполняя ее, вырывается в напрасных и обидных упреках, как она, пытаясь бороться, понимая, какую причиняет боль, страдает, поддается, снова берет себя в руки.И, наконец, пересилив себя, ломает, гонит прочь гнетущую обиду на саму себя, соглашаясь - да, ее время прошло, пусть хоть  дочери повезет, ведь та имеет полное право.

Дочь, счастливая, убегает. 

Дом кажется пустым и бессмысленным - весь этот труд ради непонятно какой цели.

Финал, безусловно достоин похвал по своей эмоциональности, по своей логичности, завершенности и целостности.

На следующий день приходит Мартин. Один. 

Где дочь, спрашивает Аня.

Гуляет со сверстниками, говорит Мартин. К сожалению, твоя дочь ничего не увидела. Она не такая, какой была ты.

Он берет ее за руку и ведет по лестнице вверх.

Ты думаешь, в этом есть смысл, спрашивает устало она, после стольких, стольких...

Она даже боится вспомнить, сколько ей лет.

Это можно проверить только одни способом, - отвечает Мартин.

Они поднимаются на чердак.

Все так, как тогда?

Да, отвечает она.

И даже сова есть.

Только она живет с нами внизу. Я не решилась оставлять ее здесь.

Он касается руками большого, с подушку паука.

Каких трудов его стоило сделать... - говорит она.

А ведь тот паук был настоящим, - замечает Мартин. Впрочем ничего, оживим этого как-нибудь.

Нет только крысы.

Тогда была не крыса. А лиса. Она хотела, чтобы все думали, что она крыса. Странно, правда? Впрочем, в мире немало странностей, чтобы считать ее желание  экстраординарным. Может, она думала, что она крыса, и никого не нашлось,кто бы сказал ей, что она ошибается.

Они подходят к круглому оконцу. Мартин встает на одно колено, как когда-то.

И Аня не чувствует своего веса, когда поставив на его колено ногу, взмахивает ввысь. Словно ей четырнадцать лет.

Широко раскрыв глаза, она смотрит через прозрачную часть окна - через зеленые и синие кусочки ничего не видать, - на изумрудный луг, раскинувшийся перед домом, на густой сосновый лес, на белые стены  далекого города, над которым играют радуги. И снова на луг, на котором пасется одинокий единорог, вовсе не похожий на лошадь.

Ты и дверь сделала? Ну, ту самую, с лестницей в стену, спрашивает Мартин.

Ты бы знал, сколько мне пришлось доказывать архитектору, что так надо. Кстати, а для чего на самом деле была нужна та лестница?

А как же иначе мы Туда попадем?